Александр Хабургаев: «Стоит ли раскрывать все секреты… Хотя — почему бы их не раскрыть»
— «Живой Планете» 10 лет. Без ваших проектов определенно это был бы совсем другой канал. А вы помните свой первый эфир?
— Конечно, помню. Самый первый наш фильм назывался «Тайна черной гадюки». Снимали его в Воронежском заповеднике. Первая наша поездка, тогда еще недалекая, но очень интересная. В Воронежском заповеднике мы познакомились с сотрудниками, с которыми дружим до сих пор. И с первого дня на «Живой Планете» мы работаем с Олегом Шумаковым, он у нас как научный консультант. Потом были другие путешествия, другие маршруты, другие фильмы. Всего, по-моему, больше 150 фильмов за это время мы сняли.
— А какой из ваших проектов был самым трудным и почему?
— Самый трудный? Сложно сказать. Нам приходилось везде бывать. И в горах, и в пустынях, и в степях, и в джунглях, где только мы не были… Да, иной раз спать приходилось фактически на голой земле, чем-то там прикрывшись. Несколько дней не помоешься, не умоешься, ешь всухомятку. Ну такие спартанские условия, походные. Но у нас быстро формировалась команда, свои операторы, звукорежиссеры. И они с нами с удовольствием работали. Все-таки у нас природа, животные.
И есть что вспомнить. Вот был у нас проект самый первый… Уже первый фильм мы сняли, уже почти сделали. И мне Олег говорит: «Ну что, Хабургаев, в натуре?» Я: «Не понял…» Он мне: «Ты что, не знаешь, как цикл называется?» Я отвечаю: «Нет…» Оказалось — «Хабургаев в натуре». Я, конечно, очень удивился такому названию. Но ничего. Этот проект у нас года три продержался. Потом были «Уроки природоведения с Александром Хабургаевым». Тоже хороший проект, с детьми. Все проекты были интересные, все любимые. А трудных-то, пожалуй, и не было.
— Как вы готовитесь к съемкам? Как вообще устроен процесс? В театре есть закулисье, а что насчет телевидения?
— Стоит ли раскрывать все секреты… Хотя с другой стороны, почему бы их не раскрыть. Во-первых, снимать животных надо уметь. И, конечно, важен подход.
Например, если я сижу на корточках рядом с животным, то оно не такое пугливое.
Если я встану, то животное тут же убежит.
Если я смотрю на животное, то оно уже настороже, и это вообще проявление агрессии — взгляд глаза в глаза.
Поэтому если мне надо наладить контакт с какими-то животными, то я стою спиной к ним. А Олег контролирует ситуацию: «Можешь спиной подойти. Еще ближе. Стоп, они насторожились. Пять минут постой». Вот постоишь, потом опять задом-задом к ним подходишь ближе — все, стоп, работаем тихонечко, не кричим.
Если ты в руках держишь животное, надо уметь его фиксировать. Бывает так, что и кусают, и царапают. Ну никуда не денешься.
Есть, конечно, другие тонкости. Крупные компании, как BBC, National Geographic и так далее, каждый фильм снимают год, если не больше. То есть приезжает съемочная группа, она живет рядом с этими обезьянами или колонией птиц, год их снимает, а потом приезжает какой-нибудь ведущий типа сэра Дэвида Аттенборо, говорит свои подводки и улетает куда-нибудь в Антарктиду, где уже работает другая группа.
Мы снимаем свои фильмы за несколько дней, мы по бюджету не можем год гоняться за каким-то животным по всему лесу. Но нас хорошие, дружеские отношения связываются со многими заповедниками. Они нас терпят и любят, поскольку знают лично и знают, что мы с животными умеем работать. Вот их мы предупреждаем о своем приезде, говорим, какие животные нам нужны для съемки. Дальше нам уже их подготавливают, и мы с ними работаем.
— Живая природа не терпит сценариев, наверняка у вас не раз бывали ситуации, когда действовать приходилось экспромтом. Как вы «договариваетесь» со своими героями?
— Нет, ну сценарий-то пишется в последнюю очередь, уже после съемок. Другое дело, что у нас есть какой-то сценарный план, когда мы выезжаем. Но знаете, я еще застал те времена, лет 35 назад, когда мы снимали для телевидения на пленку. Телекамер на всех не хватало, они еще ламповые были, здоровые, тяжелые. И тогда пленку давали 1:3. На 10 минут сюжета — 30 минут пленки. А на животных и детей давали 1:6. То есть уже тогда. Ну а сейчас такие благословенные времена, можно поливать с двух бедер по-македонски и снимать сколько душе угодно. И потом из 10 часов отснятого материала выбирать себе на 10–15 минут самого-самого.
А сценарий пишется потом. И очень часто многие вещи приходится переписывать. Потому что вдруг сняли то, что и не мечтали снять. А то, что хотели снять, наоборот, не получилось. Вот даже самый первый фильм про гадюк Никольского. Когда мы поехали в Воронежский заповедник, нас сразу предупредили, что можем эту черную гадюку не найти. Ну Олег заранее отловил обычную черную гадюку. Она как две капли воды на нее похожа, там даже специалист не отличит. Везем с собой — на тот случай, если мы нужную не поймаем, будет у нас играть гадюку Никольского. А потом нам повезло, и мы смогли отловить сразу трех настоящих гадюк Никольского. Вот, пожалуйста. Или бывало так, что неожиданно находили какое-то животное, которое и не мечтали встретить. Поэтому все по-разному.
И уже потом, после съемок, делаются расшифровки всех синхронов, всех интервью, которые там были записаны. И уже с этими расшифровками, отсмотрев весь материал, пишутся сценарии. А под сценарий уже режиссер и режиссер монтажа начинают монтировать. Так что такой порядок.
— Всякого будущего натуралиста можно угадать еще в детстве. Он подбирает всех бельчат и котят, лечит крылышко воробью, вырезает из подшивки журналов самые интересные статьи, «глотает» энциклопедии про зверят и смотрит все тематические передачи. А что вы можете сказать про себя-ребенка? И чего в вас сейчас больше: натуралиста или журналиста?
— Со стыдом признаюсь, что я из двоечников и хулиганов. Но да, с пеленок был натуралистом, собирал бабочек, держал всяких рыбок-попугайчиков, выписывал журнал «Юный натуралист» и, в общем-то, настолько хорошо знал биологию, что один раз в 10-м классе мне даже доверили провести урок биологии у ребят помладше, когда заболел учитель, и я этим очень горжусь. Но на биологический факультет я поступить не мог, потому что у меня были большие проблемы с физикой и математикой. Да и с химией тоже.
Но тем не менее все мои друзья были профессиональными биологами, зоологами, орнитологами и прочее, прочее, прочее. А поскольку я ловил бабочек с детства, то надо было знать, на каком растении нужная мне гусеница откармливается. И уметь условную таволгу от молочая отличать. Так в моей жизни появилась ботаника.
Но при этом я уже 40 лет в системе Гостелерадио, на телевидении, и все это время я работал и продолжаю работать в общественно-политической редакции. И биология — это моя отдушина, место, где душа отдыхает.
Хотя я очень много вел всяких передач биологического характера. Например, «Путешествие натуралиста» на телеканале «Культура». Она потом стала называться «Заметки натуралиста». «Дачную правду» на ТВЦ. На Первом канале ввел рубрику в «Большом обеде», которая называлась «Зверский аппетит. Как животные питаются». У нас в ВГТРК несколько лет делал передачу экологической экспедиции РТР «Красная книга».
Так что натуралистом я был с детства. Теперь-то я уже пожилой натуралист.
— Есть у вас любимые животные? А дома животных держите? И как вы считаете, держать дома животных можно или все они должны жить на воле?
— Ну конечно, животные у меня жили и живут дома с детства. Были всякие рыбки, попугаи, потом змейки, ящерицы, птички, кого только не было. Приходилось, конечно, все время кого-то подбирать. То ночью на шоссе в луже крови, то с перебитым хребтом приползет… Вот у меня дома три кошки сейчас, все подобранные, и еще пять кошек, которые живут на даче, вот ездим каждую неделю их кормим, заботимся о них, лечить возим и так далее. Ну а дома у меня сын сейчас эстафету принял, у него там несколько аквариумов с рыбками, тараканы всякие тропические, и любимая наша змеюшка Маша, маисовый полоз, которая уже метра полтора вымахала. А еще ящер эублефар.
Про неволю: я с удовольствием держу и, наверное, буду держать тех животных, которые ей не тяготятся. Это те же рыбы, это та же змея. Ну что, она лежит себе под корягой, молится своему змеиному богу. Раз в неделю ей достали из морозилки мышку, разморозили, дали, она съела, и она счастлива. То есть таких животных можно держать дома. Ну а крупных птиц, которые все-таки должны летать, я не стал бы. Да, птицы приручаются, становятся хорошими друзьями, если правильно с ними обращаться, но все-таки им нужен простор. Для дома подходят собаки, кошки.
Осуждать тех людей, которые зоопарки содержат, я не стал бы. У меня есть знакомый, очень известный врач, но он просто состоятельный человек. У него коллекция тропических птиц получше, чем в Московском зоопарке. У него там обезьяны живут, целая стая в огромном вольере, но он может себе это позволить. А так, когда люди заводят у себя животное ради экзотики, кто-то там тигра, кто-то леопарда, кто-то рысь, без соблюдения условий содержания — вот я против этого, конечно.
— Что пожелаете зрителям в год первого крупного юбилея канала?
— Что я могу пожелать нашим зрителям? Хорошей, интересной жизни. Чтобы трудности были, но преодолевались. Чтобы все складывалось даже лучше, чем вы могли предположить. Здоровья, что называется, по умолчанию. И чтобы вы не засыпали, глядя программы нашего телеканала «Живая Планета». Это уже нам такое пожелание: чтобы у вас всегда был интересный контент, чтобы мы снимали для вас хорошие фильмы, хорошие передачи. И чтобы мы с вами, самое главное, подольше не расставались.
Чтобы вы прожили долгую-долгую жизнь и чтобы наш телеканал тоже был все это время, все эти годы вместе с вами! Всего доброго!
